Юрий Дулесов

Материал из Almawiki
Перейти к: навигация, поиск
Love.gif

Любовь!
Эта статья изобилует искорками любви и обожания. По всей видимости, она была запилена стипломными фанатами поэта.
Может стоит добавить в неё ещё респектов и уважухи?

Юрий Дулесов (сверху еслечо)

Юрий Дулесов - автор стихушки, в грешной молодости - истинный наховец, от беспощадной руки которого погибла не одна сотня стипломщиков. Публиковался в пятом бумажном выпуске Наха под кодовым позывным "Йа-ду". Ярый фанат Чен Кима, агент мировой закулисы Золотой Орды и просто коньячнозависимый гипнофединг.

Поэтическое кредо

Гнойный пидар, зря ты вьёшься
Над моею сракою!
Ты добычи не дождёшься

Я здесь просто какаю.

Активность

В настоящее время в Клубе не повляется, страница на стихушке законсервирована, а большая часть произведений удалена нахуй (не помещались в банку). Однако сам объект проявляет регулярную активность - читает то, что считает нужным, и пишет улётные каверы с обязательной припиской "На скорую руку, не думая".

Образец кавера

Барбосу лает Бобик: — Эй, чувак,
Ты на себя сегодня не похожий!...
— Да вот, дедулю трахнул...
— Где? и как?

— Ну где... ну там... на коврике в прихожей...

Пример творчества

Мифы. Осенний парк

Вот кончается лето. И парк обезлюдел и выцвел.
По аллеям пустым пробирается вымокший дождь.
И бредет вслед за ним, как покинутый слугами рыцарь,
Старый дворник, сминая дождинки резиной калош.

Есть в фигуре его что-то от легендарных злодеев:
Та небрежность в одежде и хмурый опущенный взгляд.
И пустые зрачки аполлонов, венер и антеев
С неантичным восторгом за дворником старым следят.

Он сметет фамильярно осиновый лист с Ахиллеса.
Испугавшись его, заорет в вышине воронье.
И, заметив автограф на пятке героя: «Дулесов»,
Сплюнет под ноги зло: «Попадись-ка мне, хулиганье!»

Он идет меж богов и богинь, как по древнему мифу,
Где он — главный герой, остальные — статисты и фон.
И уже не вороны над ним — а ужасные грифы,
И шипит, как Горгона, служебный его телефон.

Но не век же по парку с метлою ходить человеку.
Чуть стемнеет, и — сторожу царство свое поручив —
Оставляет на время восторженных гипсовых греков
И уходит куда-то, ботинки насквозь промочив.

И, по улицам города неторопливо шагая,
Он не знает, старик, что чуть-чуть по-другому взгляни,
И его незаметная, в общем-то, служба дневная

Бестолковой работе богов олимпийских сродни.[1]